Ох!

Главная » Сказки » Украинские сказки
Ох!

Ох!

В стародавние времена все это было не так, как ныне, раньше всякие чудеса на свете творились, да и свет-то был не такой, как теперь. Нынче этого ничего нету… Расскажу я вам сказку про лесного царя Оха, какой он был.
Давным-давно, не на нашей памяти, а пожалуй, когда еще и отцов и дедов наших не было на свете, жил-был бедный мужик с женой, у них был всего один сын, да и тот не такой, как надо: уродился такой ленивец, что и не приведи господи! И за холодную воду не возьмется, все на печи сидит, только просо пересыпает. Ему уже, пожалуй, лет двадцать, а он все без штанов на печи живет - никогда не слазит: как подадут поесть, поест, а не дадут, то и так обходится.
Вот отец с матерью и горюют:
- Что нам с тобой, сынок, делать, что ты ни к чему негожий! У других дети своим отцам помогают, а ты только даром у нас хлеб переводишь!
А ему хоть бы что: сидит да просо пересыпает… У других-то пойдет ребенку пятый, шестой год, а он уж отцу-матери в помощь; а этот вот вырос такой детина, что аж под самый потолок, а все без штанов ходит, делать ничего не умеет.
Горевали-горевали отец с матерью, а потом мать и говорит:
- Что ж ты, старик, думаешь с ним делать? Вишь какой он уже вырос, а такой дурень - ничего делать не умеет. Отдал бы ты его хотя бы внаймы. Может, чужие люди его чему-либо дельному научат?
Пораздумали, и отдал его отец к портному в обученье. Вот побыл он там дня три, да и убежал; забрался на печку - опять просо пересыпает. Побил его отец хорошенько, выругал, отдал к сапожнику учиться. Так он и оттуда убежал. Отец опять его побил и отдал учиться кузнечному ремеслу. Но и там он долго не пробыл - убежал. Что делать отцу?
- Поведу, - говорит, - его, такого-сякого, в другое царство: уж куда ни отдам внаймы, то отдам, может, оттуда и не убежит. -
Взял и повел его.
Идут они и идут, долго ли, коротко ли, вошли в такой дремучий лес, что только небо да землю видать. Входят в лес, утомились немного; видят - стоит у дорожки обгорелый пенек, - старик и говорит:
- Притомился я, сяду отдохну маленько.
Только стал он на пенек садиться и вымолвил:
- Ох! Как же я утомился! - как вдруг из пенька, откуда ни возьмись, вылазит маленький дедок, сам весь сморщенный, а борода зеленая, аж по колена.
- Что тебе, - говорит, - человече, от меня надобно?
Удивился старик: откуда такое диво взялось? И говорит ему:
- Я разве тебя звал? Отвяжись!
- Как же не звал, - говорит дедок, - когда звал!
- Кто же ты такой? - спрашивает старик.
- Я - лесной царь Ох. Ты зачем меня звал?
- Да чур тебя, я и не думал тебя звать! - говорит старик.
- Нет, звал: ты ведь сказал: «Ох!»
- Да это я устал, - говорит старик, - вот и сказал так.
- Куда ты идешь? - спрашивает Ох.
- Куда глаза глядят! - отвечает старик. - Веду своего дурня внаймы отдавать, может, чужие люди его уму-разуму научат. А дома, куда его ни отдавал, он отовсюду убегал.
- Так отдай его мне, - говорит Ох, - я его выучу. Только с таким уговором: как год у меня пробудет, ты придешь за ним, и если его узнаешь, то бери, а не узнаешь - еще год у меня прослужит.
- Хорошо, - говорит старик.
Ударили по рукам, магарыч распили; пошел себе старик домой, а сынка Ох к себе повел.
Вот повел его Ох и ведет прямо на тот свет, под землю, привел к зеленой хатке, камышом крытой; и все в той хатке зеленое: и стены зеленые, и лавки зеленые, и жена Оха зеленая, и дети зеленые, - сказано, всё, всё. А работницами у Оха Мавки - такие изумрудные, как рута…
- Ну, садись, - говорит Ох своему наймиту, - да маленько поешь.
Подают ему Мавки еду, а еда вся зеленая. Он поел.
- Ну, - говорит Ох, - коли взялся у меня работать, то дровец наруби да в хату принеси.
Пошел работник. Уж рубил или нет, а лег на дровах и - уснул. Приходит Ох, а тот спит. Взял он его, а своим работникам велел наносить дров, его связанного на дрова положил и поджег их. И сгорел работник! Взял тогда Ох и развеял пепел его по ветру, но выпал один уголек из пепла. Окропил его Ох живою водой - вдруг ожил работник и стал малость умней и проворней. Опять велел ему дров нарубить. А тот опять уснул. Ох поджег дрова, спалил работника снова, пепел по ветру развеял, уголек живою водой окропил - ожил работник и стал такой красивый, что лучше нету! Вот сжег его Ох и в третий раз и опять окропил уголек живою водой - и сделался из ленивого парубка такой проворный да красивый казак, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке рассказать.
Пробыл парубок у Оха год. Миновал год, приходит отец за сыном. Пришел в лес к тому обгорелому пеньку, сел и говорит:
- Ох!
Ох и вылез из пенька, говорит:
- Здорово, человече!
- Здорово, Ох!
А что тебе, человече, надобно? - спрашивает.
- Пришел, - говорит, - за сыном.
- Ну пойдем, коль узнаешь - бери его с собой, а не узнаешь - еще год у меня прослужит.
Пошел старик за Охом. Приходят к его хате. Ох вынес мерку проса, высыпал - и сбежалось петухов видимо-невидимо.
- Ну, узнавай, - говорит Ох, - где твой сын?
Смотрит старик - все петухи одинаковые: один в один, не узнал.
- Ну, - говорит Ох, - ступай домой, раз не узнал. Твой сын еще год у меня прослужит.
Пошел старик домой.
Проходит и второй год. Идет опять старик к Оху. Подошел к пеньку:
- Ох! - говорит.
Ох и вылез к нему.
- Иди, - говорит, - узнавай! - И повел его в овчарню, а там - бараны и все один в одного. Смотрел-смотрел старик, но так и не узнал.
- Коли так, ступай домой: твой сын еще год у меня проживет.
Ушел старик пригорюнившись.
Проходит и третий год. Идет старик к Оху. Идет и идет, вдруг навстречу ему дед, весь белый, как кипень, и одежа на нем белая.
- Здорово, человече!
- Доброго здоровья, дед!
- Куда тебя бог несет?
- Иду, - говорит, - к Оху сына своего выручать.
- Как так?
- Да так, мол, и так, - говорит старик.
И рассказал белому деду, как отдал он Оху внаймы своего сына и с каким уговором.
- Э! - говорит дед. - Дело твое плохо! Долго он тебя будет водить.
- Да я, - говорит старик, - и сам уже вижу, что дело плохо, да не знаю, что мне теперь и делать. Может, вы, дедушка, знаете, как мне сына-то выручить?
- Знаю, - говорит дед.
- Так скажите мне, дедушка, миленький: я весь век за вас бога буду молить! Все-таки, какой бы там сын ни был, а родной мне, своя кровинка.
- Так слушай, - говорит дед. - Как придешь к Оху, он выпустит тебе голубей, - будет их зерном кормить. Ни одного из тех голубей не бери, а возьми только того, который есть не станет, а будет он сидеть под грушей да перышки чистить: это твой сын!
Поблагодарил старик деда и пошел.
Приходит к пеньку.
- Ох! - говорит.
Ох и вылез к нему и повел его в свое лесное царство. Вот высыпал Ох мерку пшеницы, созвал голубей. Слетелось их такое множество, что боже ты мой! И все один в одного.
- Ну, узнавай, - говорит Ох, - где твой сын. Коль узнаешь - твой будет, а не узнаешь - мой!
Вот все голуби клюют пшеницу, а один сидит под грушей, нахохлился и перья чистит. Старик говорит:
- Вот это мой сын!
- Ну, угадал! Бери, коли так.
Ох обратил голубя в такого красивого парубка, что лучшего во всем свете не найти. Сильно обрадовался отец, обнимает сына, целует, оба радуются.
- Пойдем, сын, домой.
Вот и пошли.
Идут по дороге, беседуют. Отец расспрашивает, как ему у Оха жилось. Сын все рассказывает, а отец жалуется, как бедствует он, а сын слушает. А потом отец говорит:
- Что же нам теперь, сыне, делать? Я бедняк, и ты бедняк. Прослужил ты три года, да ничего не заработал!
- Не горюйте, таточку, все устроится. Будут, - говорит, - в лесу панычи на лис охотиться; вот обернусь я борзою собакой, поймаю лису, и захотят панычи меня у вас купить, а вы меня за триста рублей и продайте, только продавайте без цепочки: будут у нас деньги, разживемся.
Идут они и идут; глядь - на опушке собаки за лисицей гонятся: никак лиса убежать не может, а борзая никак ее не нагонит. Вмиг обернулся сын борзою собакой, догнал лисицу и поймал. Выскочили из лесу панычи:
- Это твоя собака?
- Моя!
- Хорошая борзая! Продай ее нам.
- Купите.
- Что ж тебе за нее дать?
- Триста рублей без цепочки.
На что нам твоя цепочка, мы ей золоченую сделаем. Бери сто!
- Нет.
- Ну, забирай деньги, давай собаку.
Отсчитали деньги, взяли борзую и стали опять за лисой гоняться. А она как погнала лису да прямо в лес: обернулась там парубком, и явился снова к отцу.
Идут они и идут, а отец и говорит:
- Что нам, сын, этих вот денег? Только разве хозяйством обзавестись да хату подновить…
- Не горюйте, таточку, еще будут. Сейчас, - говорит, - будут панычи за перепелами с соколом охотиться. Вот обернусь я соколом, и станут они меня у вас покупать, а вы продайте меня опять за триста рублей, только без колпачка.
Идут они полем, глядь - спустили панычи на перепела сокола. Гонится сокол, а перепел убегает: сокол не догонит, перепел не убежит. Обернулся тогда сын соколом, вмиг насел на перепела. Увидали это панычи.
- Это твой сокол?
- Мой.
- Продай его нам.
- Купите.
- Что хочешь за него?
- Коль дадите триста рублей, то берите себе, да только без колпачка.
- Мы ему парчовый сделаем.
Сторговались, продал старик сокола за триста рублей. Вот пустили панычи сокола за перепелом, а он как полетел - и прямо в лес, обернулся парубком и опять к отцу воротился.
- Ну, теперь мы маленько разжились, - говорит старик.
- Подождите, таточку, еще будет! Как станем проходить мимо ярмарки, обернусь я конем, а вы меня продайте. Дадут вам за меня тыщу рублей. Да только продавайте без уздечки.
Подходят к местечку, а там ярмарка большая или что-то вроде того. Обернулся сын конем, а конь такой, словно змеи, что и подступить к нему страшно! Ведет отец коня за уздечку, а тот так и гарцует, копытами землю бьет. Посходились купцы, торгуются.
- За тыщу, - говорит, - без уздечки продам.
- Да зачем нам твоя уздечка! Мы ему серебряную, золоченую-сделаем!
Дают пятьсот.
- Нет!
А тут цыган подходит, слепой на один глаз.
- Что тебе, старик, за коня?
- Тыщу без уздечки.
- Э, дорого, батя, бери пятьсот с уздечкой!
- Нет, не рука, - говорит отец.
- Ну, шестьсот… бери!
Как начал цыган торговаться, а старик и копейки не уступает»
- Ну, бери, батя, только с уздечкой.
- Э, нет, уздечка моя!
- Милый человек, да где ж это видано, чтоб продавали коня без узды? Как же его взять-то?..
- Как хочешь, а уздечка моя! - говорит старик.
- Ну, батя, я тебе еще пять рубликов накину, только с уздечкой.
Подумал старик: «Уздечка каких-нибудь три гривны стоит, а цыган дает пять рублей», - взял да и отдал.
Распили магарыч. Взял старик деньги и пошел домой, а цыган вскочил на коня и поехал. А был то не цыган. Ох цыганом обернулся.
Несет конь Оха выше дерева, ниже облака. Спустились в лесу, приехали к Оху. Поставил он коня в стойло, а сам в хату пошел.
- Не ушел-таки из моих рук, вражий сын, - говорит жене.
Вот в полдень берет Ох коня за узду, ведет к водопою, к реке.
Только привел к реке, а конь наклонился напиться, обернулся окунем и поплыл. Ох, не долго думая, обернулся щукой и давай за окунем гнаться. Вот-вот нагонит, окунь развернул плавники, махнул хвостом, а щука и не может схватить. Вот догоняет его щука и говорит:
- Окунек, окунек! Повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!
- Ежели ты, кумушка, беседовать хочешь, то я и так услышу!
Нагоняет щука окуня и говорит:
- Окунек, окунек, повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!
А окунек расправил плавники:
- Коль ты, кумушка, беседовать хочешь, я и так услышу.
Долго гонялась щука за окунем, а поймать не может.
Вот подплывает окунь к берегу, а там царевна белье полощет.
Обернулся окунь гранатовым перстнем в золотой оправе, увидела его царевна и вытащила из воды. Приносит домой, похваляется:
- Ах, какой я, батюшка, красивый перстенек нашла!
Любуется отец, а царевна не знает, на какой его палец и надеть: такой он красивый!
А тут в скором времени царю докладывают, что явился, мол, какой-то купец. (А это Ох купцом обернулся.) Вышел царь:
- Что тебе, старичок, надо?
- Так, мол, и так: ехал я, - говорит Ох, - на корабле по морю, вез в родную землю своему царю перстень гранатовый, да уронил его в воду. Не нашел ли кто его из ваших?
- Да, - говорит царь, - дочка моя нашла.
Позвали ее. И как начал Ох ее просить, чтобы отдала, - а то мне, говорит, и на свете не жить, коль не привезу того перстня!
А она не отдает, да и все!
Тут уж и царь вмешался:
- Отдай, - говорит, - дочка, а то из-за нас будет беда старику!
А Ох уж так просит:
- Что хотите с меня берите, только перстень отдайте.
- Ну, коль так, - говорит царевна, - то пускай будет ни мне, ни тебе! - и кинула перстень обземь… и рассыпался он пшеном по всему дворцу. А Ох, не долго думая, обернулся петухом и давай то пшено клевать. Клевал, клевал, все поклевал; но одно пшенное зернышко закатилось царевне под ногу, вот он его не заметил. Только поклевал вмиг, вылетел в окно и полетел…
А из пшенного зернышка обернулся парубок, да такой красивый, что царевна как глянула, так сразу ж в него и влюбилась, - просит царя и царицу, чтобы выдали ее за него замуж.
- Ни за кем, - говорит, - не буду я счастлива, только с ним мое счастье!
Долго не соглашался царь отдавать свою дочку за простого парубка, а потом согласился. Благословили их, обвенчали да такую свадьбу сыграли, что весь мир на ней побывал.
И я там был, мед-вино пил; хоть во рту не было, а по бороде текло, потому она у меня и побелела.

Просмотров: 375 | Теги: украинская сказка
Как муха медведя от смерти спасла
Перышко
Глинда из Страны Оз (17. Под большим куполом)
О четырёх глухих
Нерайская гурия
Ценители пения
Ореховая халва
Знамена китайского войска
Бык на скачках
Как угодить людям