Главная » Сказки » Беломорские сказки » Шут

Шут

Шут

Не в котором царстве, не в котором государстве был-жил прожиточный человек, имел большое количество земли и имел скота разного много тоже. Ну, у него были два сына, но они еще были малые, и в одно прекрасное время он говорит жене:
— Слушай, жена, уж нам слишком стало тяжело работать на земле, хотя мы и держим работников, но работы уж очень много. А я что, жена, надумал? Давай так сделаем: продаем часть скота, а потом накупим товару и будем торговать. Сыновья уже подросли, они нам будут помогать.
— Ну, что же, хозяин, давай, сделаем так.
Вот он, конечно, сделал так: взял коров, овец, быков и повел на базар, поехал в город. И нужно ему было переезжать через мост — и проехал.
Роспродал на ярмарке скота этого, накупил товару, нагрузил пять подвод и поехал домой. Когда подъехал он домой, то едет он обратно по этому мосту, мост был, конечно, большой, река была быстрая, и возьмет, случилось: обрушился этот мост, и со всем своим товаром, — и понесло его туда. Когда понесло его по реке, он думал, что погибнет, но выбрался все-таки, вышел на гору и повесил голову чуть не до самой земли, и сказал:
— Вит мой куда ушел капитал — в реку!
Ему было очень жалко. Вдруг послышался голос с той стороны реки; — Что, мужичок, задумался, повесил голову до самой земли? Хошь, я тебе помогу?
— Чем ты мне можь помочь теперь, как оно ушло?
Он сейчас перескочил нa своей лошади через реку и пришел к нему.
— Ну, скажи, кто ты такой есть из молодцов?
— Я есть Шут.
— Ну, что ты мне можь помочь, коли мой капитал ушел в реку и унесло?
— Я тебе его обратно верну, только отдай, что у тебя есть незнаемое дома. Отдашь, то верну.
Он подумал: «Что у меня есть незнаемое? Двое сыновей, жена, скот у меня известен, богатство — тоже. Что у меня есть незнаемое, я только два месяца из дому».
И не узнал, что у него есть незнаемое. Подумал, ну все-таки ему жалко своего, и сказал:
— Ну, ладно, вернешь — отдам. Он делает с ним запись такую:
— Вот подпишись, что я к тебе приеду за этим делом через девять месяцев и тогда возьму. Вот он, конечно, подписался.
— Ну, а теперь иди против течения, где стоял мост.
И так он пошел, а этот Шут исчез.
И только приходит, напротив моста, где этот мост стоял по-старому, и его подводы шли по мосту. Он сел и поехал домой, только очень дивился: «Подумай, как он мне их быстро вернул. Что такое у меня дома есть незнаемое?» Когда приезжает в свой дом на двор, то выбегают два сына:
— Здравствуй, папенька! Отвечает:
— Здравствуйте, сынки! И они заговорили:
— Папа, у нас родился брат, которого зовут Иваном. И он с нас. ростом и говорит, и уже знает грамоту.
«Вот какое дело, что же она мне не сказала, что она в положении. Вот беда!» Это он подумал, и вот он, конечно, этот товар разложил по своим лавкам, начал торговать. Сыновья ему помогали. Жить ему стало очень хорошо, только он очень заботился, что посулён у него сын. Был он меньше всех, а ростом был больше всех, и умный и довольно грамотный. Вот однажды сидят, пьют чай, она и спрашивает у мужа:
— Что же ты такой печальный, или ты что потерял дорогой? Ведь нам, слава богу, жить стало хорошо, сыновья — помощники и не о чем печаловаться.
Он сказал:
— Да, жена, был такой случай. Когда я продал скота, поехал обратно, а ехать нужно было по мосту через реку, и вот этот мост обрушился, унесло меня в реку, и я еле выбрался на берег и крепко задумался, что вот весь капитал теперь пропал. И вдруг послышался голос с той стороны реки: «Что, мужичок, задумался, повесил голову?» Я отвечаю: «Как же не думать? У меня весь капитал унесло в реку». Тогда опять же отвечает: «Отдашь незнаемое дома, тогда я верну». И он перескочил через реку на лошади и пришел ко мне. Я его спросил: «Кто ты такой?» — «Я есть Шут, и вот отдашь, то верну». Я отдал и пошел прочь, этот мост был по-старому, и шли подводы, я сел и поехал домой. А это я посулил меньшого сына Ивана, а ты меня не повестила. И он придет через девять месяцев. Вот за это я и печалуюсь, что он годами меньше всех, а умом и ростом больше всех.
Тогда она сказала:
— Слушай, муж, уж раз так пришлось — делать нечего. А вот у нас есть три, и когда он придет, то пусть узнает. Если не узнает, то мы не дадим никоторого.
И он стал меньше думать, на том они и порешили. И, конечно, живут себе, вдруг однажды обедают, и у них в избе затемнилось. А это уже прошло девять месяцев.
Посмотрел он в окно и говорит жене:
— Ну, посмотри, вот он и приехал.
На дворе уже стояла такая большая лошадь, что с ихну избу была высотой. Он спустился с лошади, приходит в дом и заговорил:
— Здравствуй, здравствуй, хозяин и хозяюшка!
— Здравствуй, Шут, садитесь.
— Сесть недолго, но помни, хозяин, я пришел за долгом к тебе, который ты мне обещал. Тогда говорит хозяйка:
— Ну, ладно, коли узнаешь, то получай долг, а уж не узнаешь, тогда остаются нашими сыновьями. Вот она привела всех трех:
— Ну, выбирай.
Ну, конечно, он посмотрел и улыбнулся:
— Ишь ты, хозяйка, вздумала обмануть Шута. Вот который больше всех, тот и младший, тот будет мой.
Вот берет его, распростился, и поехали. А хозяин и хозяйка остались плакать, очень им жалко было сына, большой, сильный, умный и грамотный.
Вез он его целый месяц. Приезжают к большому дому, вокруг дома — железный тын, очень высокий, так что никакая лошадь через него не перемчит. Ну, нигде не было дверей. И он разгонил свою лошадь, перескочил через, и вот заводит он его в дом. Когда он заводит его в дом, и трои сутки прожил и говорит:
— Ну, Ваня, вот здесь ты будешь жить.
Ну, у него в этом жительстве не было никого, жил один, — ни собаки, ни кошки. И приносит ему он двенадцать ключей.
— Вот, Ваня, ходи в одиннадцать, а в двенадцатую не ходи, которая в темном углу, лыком завязана, навозом Запечатана. Если я вернусь, узнаю, что ходил, — -убью тебя. А я проезжу три года, а потом приеду. А тебе достаточно всего здесь, будешь жить один.
И вот, конечно, он кряду же, как рассказал ему, и уехал.
Он пропустил день-два, потом начал ходить по комнатам. И ходил целый месяц, все смотрел редкости, чего у него только не было: и вина, и припасов, и товаров, и сбруи, и золота, и серебра, ну, только не было живого человека или хоть собаки и кошки. Это ему было очень скучно. И вот он уж на второй месяц задумал: «Что он мне не велел в эту дверь входить? Однако, дай схожу, двум смертям не быть, одной не миновать. Он уехал далёко, теперь и не узнает».
И на другой день приходит, лыко разрывает, навоз отрывает — открывает дверь. Только открыл дверь, то полилась кровь оттуль так сильно через порог, что он еле стоит на ногах. Он стоит, смотрит, и кровь эта Окончилась. Он заходит в дверь и смотрит — стоит конь связанный. Он обрадел, что конь, взял его, развязал, вывел на двор, дал ему напиться, принес пшеницы, и конь стал наливаться, а он думает: «Вот теперь эти три года я проведу с ним — будет мне хороший товарищ».
И такой был конь большой, что не меньше был Шута, ну, он хоть росту был порядочного, но не мог заскочить на него, а ему охота. Он взял, лесенку нашел и выстал на нее. Ну, конь стоя поглядывал и ел. И вот когда он забрался наверх, то там начал сидеть на нем и заснул.
Спал он долго ли, коротко, уж Шут обратно вернулся, узнал, что вывел он коня. Приехал, так ударил его кнутом, что он вылетел оттуда чуть не мертвый, с коня. Встал на ноги, опомнился. Шут ему и говорит:
— Ну, что ты сделал, зачем вывел коня? Сейчас я тебя убью. Ну, он уж знает, что виноват, молчит, только говорит:
— Мне стало очень скучно, хотел испытать коня и вывел его.
Теперь и говорит ему Шут:
— Ну, на этот раз я тебя прощу, не убью, а если ты еще выведешь коня, — все равно я уеду на три года, — то я тебя убью.
Взял коня, накачал ему воздуху и запер. А сам сел на лошадь, перескочил через тын и уехал. Он теперь и думает: «Ну, больше не знаю, что делать, нельзя пойти».
И прожил он целый месяц, не ходил. Потом опять ему сильная скука навалилась, надо еще жить три года, думает: «Пойду, открою, смерть, так смерть, все равно убьет. Уж такая моя судьба, видно, делать нечего».
И вот кряду же пошел к этой двери, разрыл навоз, раскидал, открыл, и опять кровь полилась. Потом это уничтожилось, выводит он коня, накачал воды, принес пшеницы, кормит и поит его. Конь ест, пьет и поглядывает на него, сам наливается. Когда он накормил, лошадь встала, поглядела на него и говорит:
— Ну, мой дорогой Ваня, торопись, Шут едет. Беги, неси заступ, вырой у меня перед передними ногами яму. Уж коли ты вывел меня второй раз, я тебе помогу, не думал, что ты осмелишься вывести меня другой раз. И он принес, конечно, заступ, открыл яму.
— Ну, наклонись, что там видишь?
— Там, дорогой мой конь, золото ключом кипит.
— Ну, опускай наперед руки, золоти выше локот.
И вот он спустился туда, позолотил руки и вылез оттуда. Конь и говорит:
— Ну, Ваня, зарывай яму. Шут этого еще не знает. Теперь рой яму под заднима ногами и торопись скорей — Шут едет, И он враз вырыл под заднима. Когда вырыл под заднима:
— Ну, наклонись; что там?
— Дорогой мой конь, там серебро ключом кипит.
— Ну, серебри скорей ноги.
Он спустился, посеребрил ноги выше колен и вылез обратно.
— Ну, зарывай яму; Шут еще не знает, и пускай не узнает никогда. А теперь бежи скорей в комнату, принеси мне уздечку, она висит на гвоздю, и скорее, а то Шут приедет.
И он побежал, уздечку хочет снять, и поднять ее не может. Прибежал и говорит:
— Да не могу поднять уздечку, она тяжела.
— Да она только сто пудов. Ой, Ваня, Ваня, ты еще молод. Ну, бежи обратно скорее. Увидишь — тут есть шкап, открой шкап пониже, увидишь три бутылочки: одна с белым, другая с красным, третья с зеленым. Выпей с белым и принеси мне уздечку.
Он побежал, выпил бутылочку с белым, поднял уздечку, приносит.
Конь говорит:
— Ну, дорогой мой Ваня, принеси скорее седёлко. Ну, седёлко тяжельше. Выпей вторую бутылочку с красным, а то не поднять тебе будет седёлка. А потом бежи сюда, торопись, Шут близко!
И он прибежал, выпил вторую бутылочку, принес седёлко. Конь и говорит:
— Ну, теперь заскакивай на меня, я два круга сделаю по двору, если удержишься, то поедем, еще некоторые вещи возьмем с собой.
И вот он, конечно, садится на него, и он только первый винт сделал по двору, как Иван выскочил из седла.
— Эх, Ваня, Ваня, слабый ты еще, не уехать нам от Шута! Ну, бежи скорей, выкупайся в колодце с живой водой и захвати с собой пузырек с этой водой, и потом сбегай и выпей последнюю бутылочку и захвати мыла и щетку. Неси скорей. Шут близко!
И он побежал. Приходит к колодцу, выкупался и захватил пузырек. Потом побежал, выпил последнею бутылочку и захватил мыло и щетку.
— Ну, дорогой мой конь, я все принес.
— Ну, молодец, Ваня, теперь еще бежи, скорей бежи, Шут совсем близко, чтобы нам убраться! И он опять побежал и сказал; — Захвати оттуда платок, в том же шкапу есть, и сунь себе все в карман. Тогда еще сказал:
— Ну, бежи в сад, наломай яблок золотых два мешка и перекидывай через меня, и садись на меня.
И вот он сбегал, наломал два мешка, перекинул через него и сел на коня.
— Ну, Ванюша, теперь держись, как можь, я еще два винта сделаю и перескочу через тын. Если можь удержаться, то уедешь, а уж не можь, то обоим гибель. И когда он скочил на него, конь и сказал:
— Я могу ехать пятьсот верст в час, а конь его тысячу верст.
И вот он сделал два винта, на третий перескочил через тын. И только отъехали недалеко — стал их Шут догонять. Конь и говорит:
— Ну, Ваня, Шут-то нас начал догонять и стрелы спускать. Как стрела нас ткнет до чего, так то место и горит.
Ну, до Ивана ничего не достается, только горит на нем платье. И потом говорит ему конь:
— Ну, Ванюша, спусти теперь щетку под хвост мне.
Когда он спустил щетку, то встали непросветимые леса, а Шут остался за лесами. И они в это время опять едут далёко.
Шут вернулся домой, за скребками пропилить деревья.
Прогрыз и погнался опять вслед за нима. И вот он гнался, гнался, опять стал волшебные стрелы спускать и кричит:
— Ох, ты, подлец, утащил у меня волшебного коня, ну, все равно не уйдешь никуда! Конь ему и говорит:
— Ну, Ваня, спускай мыло мне под хвост.
И только мыло спустил — образовались горы, и Шут вернулся к лесам, берет скребки и опять прогрызает дыру себе на ход. Пока он прогрыз, они в это время далёко отъехали, а он опять гонится и начинает огненные стрелы спускать. Конь и говорит:
— Ну-ко, Иванушко, спустись на землю и узнай, далеко ли Шут гонится.
И Ванюша, конечно, спустился, только спустился, слышит — земля так трясется, что Ваня закатался, как мячик, и упал на землю, что стоять не может. Конь и говорит:
— Ну, Ваня, близко ли Шут?
— Не знаю, земля очень трясется, стоять не могу. Упал и подняться не знаю как!
— Эх, Ваня, Ваня, слабый ты. Ну, да ладно.
Спустился конь на колени, взял Ванюшу в зубы и подкинул его на спину.
— Ну, спускай мне теперь под хвост платок. Уж сейчас мы уедем, а не уедем, так убьет нас Шут.
И вот он только успел спустить платок, то стало огненное море назади.
— Ну, теперь, Ваня, мы уедем.
И Шут позади, бросился в огненное море, и закричал:
— Ну, счастлив, что увез у меня платок, а не увез бы — догнал и убил бы вас обоих!
И так Шут залетел и сгорел в море.
И вот они приехали на одну равнину. Это было, наверно, недалеко от города, уж конь это знал.
— Ну, теперь, Ванюша, сходи с меня и повались спать. Ты сам знаешь, мы утомились, не спали долго.
— Да, дорогой мой конь, спать-то бы недолго, да ты сам видишь — платья нет у меня, я наг.
— Ну, что ж, Ваня, что наг. Вот видишь — волы ходят, сдери с них шкуру, завернись в шкуру и повались спать.
И Ваня пошел, сдернул с одного вола шкуру, завернулся в нее и повалился на траву, а конь его ушел траву есть. Но конь, конечно, пошел не траву есть, а побежал в город и узнал, что у царя дочь выходит замуж и царь ищет садников, чтобы засадить сад золотыми яблоками, и успели яблоки через три дня. И за это отдаст, что тот пожелает. Дочь его выходит замуж за одного германского короля, и нужно это к свадьбе приготовить. И вот прибегает конь, конечно, и будит Ивана:
— Ну, Иванушке, ставай, ведь выспался теперь уж?
— Дорогой мой конь, разве я долго спал?
— Да, порядочно, отдохнул. Теперь ты иди в город. Вот отсюда неподалеку будет город, верстах, может быть, в пяти, и там царю нужны садники. И ты становись, где садники стоят. Как ты большого росту — становись на правый фланг. Тогда будет царь выкликать садников по-очереди, кто может засадить ему сад золотыми яблоками и вырастить это. Он будет предлагать за три дня. И вот когда дойдет до тебя очередь, тогда берись ты. И берись с таким условием, чтобы он обещал, что ты хошь, а он будет говорить, что уж если не сделаешь, то твоя голова прочь. Когда порядишься, то пусть царь приготовит и земля будет выпахана, а мы приедем садить. Царь скажет: «Хорошо, приезжай». Поди и берись, и приходи сюда, а я тебя буду здесь ожидать.
Тогда Ванюша, конечно, встал и пошел в город. Приходит на площадь, и встал туда, где стоят садники. И не через долго приходит царь и выкликает садников к работе, что кто может сад рассадить золотыми яблоками и во сколько времени. И вот назначает им срок — За три дня. Ну, садники стали откликиваться, и никто не берет, только месяца три, четыре и пять, и меньше двух с половиной месяцев никакой садник не решил ему это сделать. И, конечно, дошла очередь до этого Ивана. Он вышел, росту был порядочного и в воловьей шкуре. И спросил царь у него:
— Ну-ко, ты, молодец, что ты можешь сказать, как ты стоишь в очереди садников?
— Ваше величество. Я, конечно, могу вам сделать, как вы говорите, за три дня, но только что вы обещаете, то отдаете мне?
— Отчего, отдаю; я отдаю дочерь через три дня замуж, так мне нужно будет. А если не сделаешь?
— Если не сделаю, то рубите мне голову.
— Ну, ладно.
Конечно, он ему порядился и приказал:
— Вот что, ваше величество, выпашите мне землю и укажите где.
Царь сказал:
— Хорошо, вот на этом-то месте будешь садить сад.
И он пошел к своему коню. Приходит к своему коню, конь и спрашивает:
— Ну, дорогой мой Ваня, как порядился у царя сад садить?
— Да, порядился, ну, не знаю, что будет.
— Ну, как, что рядил?
— Дорогой мой конь, а что ты мне говорил — царь мне то дает, ну, и не знаю, что он даст. А если мы не сделаем, то уж я не знаю, что будет.
И сильно Иван задумался. Тогда немного конь помолчал и говорит:
— Ну, ладно, Ваня, не печалуйся, завтра поедем. Знаешь где, сказал про землю паханую?
— Сказал.
— Хорошо.
И вот, конечно, они переспали ночь и пережили целый день. Приезжают на вечеру, где земля была паханая. Говорит ему конь:
— Ну, вот, Ваня, бери эти мешки с яблоками и повернись лицом к заду, а я буду ходить вкруг, и ты смотри на мои задние ноги и успевай спускать яблоки в эти дыры, которые я сделаю ногами. А я уж знаю, где ходить вкруг.
Иван поворачивается к хвосту головой; конь ходит, а Иван начинает спускать яблоки. И вот, спускал, спускал, и у него не стало.
— Больше не стало, дорогой мой конь.
— Не стало? Ну, хорошо. Теперь отъедем прочь. Я-то уйду от тебя теперича, а тебе придется следить за твоим садом. И вот смотри три дня, а через три дня я к тебе приду.
И так Иван наш начал следить за своим садом. И вот в первые сутки расцвела яблоня, и налились яблоки, так быстро работалось. И царь очень удивился, ну, не Знает, что дальше будет. На вторы сутки яблоки все налились, и аромат понесся по всему царству. На третьи сутки, когда яблоки вызрели все, то Иван заснул, и вдруг приходят царские дочери все, смотрят садника, как он быстро сделал. Две были замужние, а третья выходит сейчас замуж, меньшая самая. И вот они ходили, ходили и увидали спящего садника. Старшая посмотрела — от него воняет там очень. Ну, как в шкуре, то мух там и всего. Она острашилась, пришла к сестрам и говорит:
— Я не знаю, кто там — зверь ли, человек спит.
Пошла вторая. Втора тоже посмотрела, ей больно опротивело, пришла обратно. Меньшая говорит:
— Я не знаю, что вы, сестры, надо же посмотреть: он спит, не бросится же на нас. Вы подождите, а я пойду.
Пришла меньшая смотреть, подошла к нему очень близко и стала поднимать у него руку от копыта от воловьего. Ну, она его не боялась. Когда она отогнула, то смотрит — рука у него золотая, пальцы золотые, но слишком толстые. Посмотрела на вторую — тоже золотая. Тогда стала засматриваться на ноги. Видит, ноги серебряные, и подумала: «Нет, это наверно не садник, а какой-нибудь уж очень знаменитый человек».
Она скидывает свой перстень и хочет ему надеть на какой-нибудь перст, но ему не лезет. Тогда взяла свой именной платок и продела в перстень и привязала ему к руке. Пришла и говорит сестрам:
— Сестры, знаете что, — все-таки нам надо садника хоть водочкой напоить. Он спит, а мы пока принесем, станет — и выпьет.
И сестры пошли и принесли ему два графина вина и разных десертов на подносе — оставили все рядом, а сами ушли. Ну, не сказала она, что там еще оставила или чего видела. Иван пробудился: «Как же быть-то? Царь начинает меня уже дарить теперь, а я заснул». И спомнил своего коня. Тот явился:
— Ну, милый мой коньчик, царь уже начинает нас дарить теперича, а яблоки совсем созрели.
— Ну, хорошо.
— Ну, так что ж, дорогой мой конь, выпьем, что ли?
— Давай, давай, выпьем. И еще что тебе подарили? — спрашивает конь (уж он знает все).
— Да вот, дорогой мой конь, я не знаю, каким путем тут образовалось связанное кольцо, наверно царской дочери.
— Да, это царской дочери, меньшой; стало быть, она хочет за тебя замуж выйти. Так вот, дорогой мой Ваня, знаешь что? Теперь сорви-ко яблоко одно и иди в магазин, а купец тебе наверно не откажет, даст за это яблоко одежду всю полную, а эту — бросай и умойся, побрейся там же, как будешь, и приди сюда — я здесь буду.
Вот он, конечно, сейчас срывает одно яблоко и приходит в магазин.
— Вот вам, притащил яблоко, как вы его оцените? И дайте мне одежду всю.
Приказчик даже ничего не мог сказать и оценить золотое яблоко и сказал:
— Ну, вот, молодец, мы тебе приносим одежду всю, выбирай и одевайся, как только тебе нужно будет.
И вот наносили ему самую большую одежду, и он это все для себя подобрал и оделся: и сапоги и так дальше, пальто, фуражку и все, и сказал:
— Ну, до свиданья.
И пошел.
Приказчик, конечно, обрадел, что такое яблоко оставила его даже и не оценить, очень оно дорогое. Иван зашел, конечно, попутно в парикмахерскую, побрился, подстригся, и пришел обратно в сад. Когда он пришел обратно в сад, и говорит:
— Ну, дорогой мой конь, я оделся.
— Вот хорошо, теперь ты стал на человека походить. Теперь ты срывай три яблока, положи на поднос и иди к царю — сдавай работу. И помнишь, за что ты рядился с ним — проси то.
Ну, он еще не знает, за что он рядился.
— А что, дорогой мой конь, теперь за работу взять?
— Да как что, раз он обещал, что ты пожелаешь, то проси у него дочерь замуж взять, и он обещал и должен отдать.
— А. если он не отдаст, дорогой мой конь?
— Нет, отдаст. А если не отдаст, там видно будет, придешь сюда.
И вот он сорвал три яблока, положил на поднос и пошел к царю. И приходит он, конечно, уже не в том виде, как был садником, а в хорошем порядке. Пришел и говорит:
— Здравствуйте, ваше величество. Я принес вам покушать яблоки и хочу сдать работу.
— Очень доволен я, Иван, а почему ты сейчас снял одежду садническую, которая у тебя была?
— А у меня уж такой обряд, ваше величество, — не снимать ту одежду, пока я не кончу работу.
— Молодец, Иван!
— И вот вам принес теперича три яблочка, можете покушать и принять мою работу.
— Очень доволен, Иван, мы уже второй день наедаемся ароматом, ты исполнил свою работу за три дня для меня, которая была очень нужная. Говори теперь, что ты хочешь, что тебе надо?
— Ваше величество, а мне больше ничего не надо. А раз обещано, ты сказал, что даешь, что я хочу. Отдай свою дочь за меня замуж.
— Ах, дочь тебе замуж? Ну-ко, слуги, идите сюда, повалите его на скамью и давайте ему двадцать пять розог!
Конечно, приходят слуги, приказали ему повалиться, он послушал, ему дали двадцать пять розог. И это ему было так легко, будто били его сенинкой, или легким прутиком. И он встал на ноги, и пошел обратно в сад к своему коню.
— Ну, что, дорогой мой Ваня, скажешь те переча, что тебе царь сказал?
— Слушай, дорогой мой конь, мне царь вот что пожаловал: он приказал повалить меня на скамью и дал двадцать пять розог.
— Мало, этим он думает отделаться? Нет, не за то мы работали. Ну-ко, поди теперь снова к нему и скажи ему так: "Ваше величество, я работал вам сад незадаром, и что ты мне обещал, то должен отдать. Я работал три дня ив три часа уничтожу, и тебе ничего не будет. И к тому же она обещалась итти за меня замуж и дала мне своей перстень.
И, конечно, он пошел опять обратно к царю. Когда приходит к царю, царь и спрашивает:
— Ну, что, Ваня, теперь тебе надо?
— Ваше величество, я пришел объясниться опять же.
— Ну, говори, Иванушко, что тебе надо?
— Так вот что, ваше величество: так ли вы думаете отделаться, что за двадцать пять розог я вам сад работал? Если не отдашь мне дочь замуж, я за три часа все уничтожу, и больше ты нас не увидишь. А к тому же мне твоя дочь обещалась. У меня есть от нее перстень.
Царь ему ничего не сказал и приказал позвать свою дочерь.
Когда пришла дочь, он у нее и спрашивает:
— Ну, дочка моя любимая, ты обещалась за садника замуж выйти?
— Дa

Категория: Беломорские сказки | Просмотров: 628 | | Теги: беломорская сказка | Рейтинг: 5.0/1