«Деликли-Кая»

Главная » Статьи » Легенды » Легенды Крыма » «Деликли-Кая»

«Деликли-Кая»
«Деликли-Кая»
 
     Деликли-Кая — щелистая скала, средняя из трех скал, составляющих группу Эльтигена (татар. «стекающиеся»). Находится в верхней части Козской долины, на пути из Отуз в Судак. Предполагают, что в древности долина была заселена греками, здесь были найдены остатки греческих церквей.
 
     Разве есть на свете черешня вкуснее козской и где найдется сари-армут более нежный и сочный!
 
Крыму не встретишь тоньше стана у юноши, и не знают другие земли девушек, которые умеют ходить так легко, как козские, по скалам и обрывам.
 
Смотрит поседевший Эльтиген на детей долины, на солнечном луче любуется ими, а когда к вечеру побежит от гор в деревне синяя тень, прислушивается к голосу стариков, которые собираются посидеть у кофейни.
 
— Лучше прежде было.
 
— Лучше было, — твердит девяностолетний Муслядин, сидя на корточках рядом с имамом.
 
— Когда нужно — дождь был; когда не нужно — не был; червяк лист не ел; пчелы — да, были; козы — да, были; по две пары буйволов у каждого было. Хорошо было.
 
Слушают Муслядина козские татары и вздыхают.
 
— Прежде лучше было.
 
В наступивших сумерках вспыхивают там и сям огоньки у курящих, и белесоватые клубы табачного дыма застилают по временам сосредоточенные, серьезные лица.
 
— Воды много было, — замечает кто-то.
 
— А? — не слышит его Муслядин.
 
— Дыры в Деликли-кая, говоришь, не было. Не было, не было, Потом сделалась, когда Кыз-буллаги открылся.
 
— Говори, — просит кефеджи, наклоняясь к самому уху старика. — Люди послушать хотят.
 
Сдвигает Муслядин на затылок тяжелую барашковую шапку, чтобы облегчить шишку, которая выросла над ухом, как арбуз на баштане,
 
Сверху, по шоссе над деревней, у Деликли-кая, звенит почтовый колокольчик.
 
Затих колокольчик, точно, чтобы не мешать Муслядину вести свой рассказ.
 
— Ну?
 
Слушали его не раз деревенские и все же хотят послушать. Хочется слушать о чудесном в этот тихий летний вечер, когда сошла на землю прохлада, а загоревшиеся на глубоком небе без числа звезды отвлекают мысль от забот трудового дня.
 
Не торопясь, с остановками, покуривая из длинной черешневой трубки, говорит Муслядин о том, что слышал от отца и деда.
 
Задумываются слушатели; увел их Муслядин в какой-то другой мир, и в воображении их незаметно оживают три серые скалы Эльтигена. Чудится, что в средней из них, Деликли-кая, нет больше сквозной щели, и живут в ней по-прежнему три сказочных духа. И каждый поет свою песню, а людям кажется, что шумит гора. Если гулко — ждут дождя, если стонет — бури. Предупреждают духи людей, потому что, как в давние времена, любят свою деревню.
 
Тогда прислушивались люди к голосу их и чтили своих покровителей.
 
Тогда духи приходили к людям и любили их. От любви росло блаженство духа, передавалось сердцу человека. Добрее делались люди.
 
Звенит снова почтовый колокольчик у Деликли-кая и, оторвав на минуту слушателей от мира грез, замирает где-то в лесной чаще.
 
Когда самому хорошо, хочешь, чтобы было и всем хорошо. Так устроена душа. И в былое время козские люди не пропускали нищего и странника, чтобы не приютить и не накормить его. А когда уходили вниз, в сады, на работу, оставляли кого-нибудь, чтобы было кому принять прохожего.
 
И вот как-то раз ушли все на работу; остались старухи и мальчуганы, да три девушки, которые спешили шить приданое, чтобы было готово к месяцу свадеб.
 
Было жарко, и девушки, захватив работу, ушли в лес искать прохлады. Притих Эльтиген. Покинули духи свои скалы, и, превратившись в нищих, подошли к девушкам.
 
Увидели девушки слепого, хромого и горбатого, поклонились им.
 
— Если голодны, накормим вас.
 
Под широким дубом, который стоит и теперь, развязали узелки с таранью, чесноком и лепешками и стали угощать бедняков.
 
— Кушайте.
 
Ели нищие, благодарили, а когда кончили, — в узелках не стало меньше.
 
— Кушайте хорошенько, — говорили девушки, и отдали нищим желтые сариармуты, которые оставили было для себя,
 
Улыбнулись странники.
 
— Велик Аллах в своих творениях. Да исполнит сердце вашё радостью.
 
И спросили странники девушек, нет ли у них каких-либо тайных желаний. Задуманное в хорошую минуту может исполниться.
 
— Подумайте.
 
Посмеялись между собою девушки, и одна сказала:
 
— Хотелось бы скорее дошить свое приданое.
 
— Вернешься домой и увидишь, что сбылось твое желание, — улыбнулся горбатый.
 
— А я бы, — захохотала другая, — хотела, чтобы бабушка на меня не ворчала.
 
— И это устроится, — кивнул головой хромой.
 
— Ну, а ты? — спросил слепой третью.
 
— Ты что бы хотела?
 
Задумалась третья.
 
— Все равно не сделаешь.
 
— Все-таки. Скажи.
 
И сказала девушка:
 
— Хотела бы, чтобы в горе открылся источник, чтобы бежала в деревню холодная ключевая вода; чтобы путник, испив воды, забывал усталость, а наши деревенские, когда настанет жара, освежаясь в источнике, славили милость Аллаха.
 
— Ну, а для себя чего хотела бы? — спросил слепой.
 
— А мне, мне ничего не надо. Все есть.
 
Открыл от удивления глаза слепой, и отразились в них глаза голубого неба.
 
— Скажи имя твое.
 
— Феррах-ханым, — отвечала девушка.
 
— Случится так, как пожелала, и имя твое долго будет помнить народ.
 
Повернулся слепой к Деликли-кая, высоко поднял свой посох и ударил им по утесу.
 
С громом треснула Деликли-кая, дождем посыпались каменные глыбы, темным облаком окуталась гора. А когда разошлось облако, увидели в ней сквозную щель и услышали, как вблизи зашумел падающий со скалы горный поток.
 
Добежали первые капли ручья до ног Феррах-ханым и омыли их.
 
А нищие исчезли, и поняли девушки, кто были они.
 
Сбылось слово нищего. Народ долго помнил Феррах-ханым, и когда она умерла, могилу ее огородили каменной стеной.
 
Лет шестьдесят назад Муслядин еще видел развалины этой стены и читал арабскую надпись на камне.
 
— Не прилепляйся к миру, он не вечен, один Аллах всегда жив и вечен.
 
***
 
Уже давно замолчал старый Муслядин, а никому из слушателей не хотелось уходить из мира сказки жизни. Поднялся, кряхтя, Муслядин, чтобы идти домой.
 
— Пора.
 
Поднялся и имам.
 
— Шумит Деликли-кая. Может быть, дождь будет.
 
— Нужен дождь, воды нет, — заметил кефеджи.
 
— Нужен, нужен, — поддержали его, поднимаясь, татары.
 
— Опять Феррах-ханым нужна, — улыбнулся молодой учитель.
 
Но на него строго посмотрели старики.
 
— Когда Феррах-ханым была — было много воды; теперь мало стало, хуже люди стали, хуже девушки стали.
 
Когда дурными станут — совсем высохнет Кызлар-хамамы.

Бык на скачках
Самый храбрый
Только не при мне...
Барабан загремит завтра
Глинда из Страны Оз (2. Озма и Дороти)
Волшебство Страны Оз (10. Застряли)
Категория: Легенды Крыма
Просмотров: 1233