Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах

Главная » Авторские сказки » Толстой Л. Н. » Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах
Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах
Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах

I

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый мужик. И было у богатого мужика три сына: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак, и дочь Маланья-векоуха (вековуха, старая дева. - Ред.), немая. Пошел Семен-воин на войну, царю служить, Тарас-брюхан пошел в город к купцу, торговать, а Иван-дурак с девкою остался дома работать, горб наживать. Выслужил себе Семен-воин чин большой и вотчину и женился на барской дочери. Жалованье большое было и вотчина большая, а всё концы с концами не сводил: что муж соберет, всё жена-барыня рукавом растрясет; всё денег нет. И приехал Семен-воин в вотчину доходы собирать. Приказчик ему и говорит:

- Не с чего взять; нет у нас ни скотины, ни снасти, ни лошади, ни коровы, ни сохи, ни бороны; надо всего завести - тогда доходы будут. И пошел Семен-воин к отцу:

- Ты, - говорит, - батюшка, богат, а мне ничего не дал. Отдели мне третью часть, а я в свою вотчину переведу.

Старик говорит:

- Ты мне в дом ничего не подавал, за что тебе третью часть давать? Ивану с девкой обидно будет.

А Семен говорит:

- Да ведь он дурак, а она векоуха немая; чего им надо?

Старик и говорит:

- Как Иван скажет.

А Иван говорит:

- Ну что ж, пускай берет.

Взял Семен-воин часть из дома, перевел в свою вотчину, опять уехал к царю служить.

Нажил и Тарас-брюхан денег много - женился на купчихе, да всё ему мало было, приехал к отцу и говорит:

- Отдели мне мою часть.

Не хотел старик и Тарасу давать часть.

- Ты, - говорит, - нам ничего не давал, а что в доме есть, то Иван нажил. Тоже и его с девкой обидеть нельзя.

А Тарас говорит:

- На что ему, он дурак; жениться ему нельзя, никто не пойдет, а девке немой тоже ничего не нужно. Давай, - говорит, - Иван, мне хлеба половинную часть; я снасти брать не буду, а из скотины только жеребца сивого возьму, - тебе он пахать не годится.

Засмеялся Иван.

- Ну что ж, - говорит, - я пойду обротаю.

Отдали и Тарасу часть. Увез Тарас хлеб в город, увел жеребца сивого, и остался Иван с одной кобылой старой по-прежнему крестьянствовать - отца с матерью кормить.

 

II

Досадно стало старому дьяволу, что не поссорились в дележе братья, а разошлись по любови. И кликнул он трех чертенят.

- Вот видите, - говорит, - три брата живут: Семен-воин, Тарас-брюхан и Иван-дурак. Надо бы им всем перессориться, а они мирно живут: друг с дружкой хлеб-соль водят. Дурак мне все дела испортил. Подите вы втроем, возьмитесь за троих и смутите их так, чтобы они друг дружке глаза повыдрали. Можете ли это сделать?

- Как же вы делать будете?

- А так, - говорят, - сделаем, разорим их сперва, чтоб им жрать нечего было, а потом собьем в одну кучу, они и передерутся. - Ну, ладно, - говорит, - я вижу - вы дело знаете; ступайте и ко мне не ворочайтесь, пока всех троих не смутите, а то со всех троих шкуру спущу.

Пошли чертенята все в болото, стали судить, как за дело браться: спорили, спорили, каждому хочется полегче работу выгадать, и порешили на том, что жеребий кинуть, какой кому достанется. А коли кто раньше других отделается, чтоб приходил другим подсоблять. Кинули жеребий чертенята и назначили срок, опять когда в болоте собраться, узнать, кто отделался и кому подсоблять идти.

Пришел срок, и собрались по уговору чертенята в болоте. Стали толковать, как у кого дела. Стал рассказывать первый чертенок - от Семена-воина.

- Мое дело, - говорит, - ладится. Завтра, - говорит, - мой Семен домой к отцу придет.

Стали его товарищи спрашивать:

- Как ты, - говорят, - сделал?

- А я, - говорит, - первым делом храбрость такую на Семена навел, что он обещал своему царю весь свет завоевать, и сделал царь Семена начальником, послал его воевать индейского царя. Сошлись воевать. А я в ту же ночь в Семеновом войске весь порох подмочил и пошел к индейскому царю, из соломы солдат наделал видимо-невидимо. Увидали Семеновы солдаты, что на них со всех сторон соломенные солдаты заходят, - заробели. Велел Семен-воин палить: пушки, ружья не выходят. Испугались Семеновы солдаты и побежали, как бараны. И побил их индейский царь. Осрамился Семен-воин, отняли у него вотчину и завтра казнить хотят. Только мне на день и дела осталось, из темницы его выпустить, чтобы он домой убежал. Завтра отделаюсь, так сказывайте, кому из двух помогать приходить?

Стал и другой чертенок, от Тараса, рассказывать про свои дела.

- Мне, - говорит, - помогать не нужно. Мое дело тоже на лад пошло, больше недели не проживет Тарас. Я, - говорит, - первым делом отрастил ему брюхо и навел на него зависть. Такая у него зависть на чужое добро сделалась, что что ни увидит, всё ему купить хочется. Накупил он всего видимо-невидимо на все свои деньги и всё еще покупает. Теперь уж стал на заемные покупать. Уж много на шею набрал и запутался так, что не распутается. Через неделю сроки подойдут отдавать, а я из всего товара его навоз сделаю - не расплатится и придет к отцу.

Стали спрашивать и третьего чертенка, от Ивана.

- А твое дело как?

- Да что, - говорит, - мое дело не ладится. Наплевал я ему первым делом в кувшин с квасом, чтобы у него живот болел, и пошел на его пашню, сбил землю, как камень, чтоб он не осилил. Думал я, что он не вспашет, а он, дурак, приехал с сохой, начал драть. Кряхтит от живота, а сам всё пашет. Изломал я ему одну соху - поехал дурак домой, переладил другую, подвои новые подвязал и опять принялся пахать. Залез я под землю, стал за сошники держать, не удержишь никак - налегает на соху, а сошники вострые: изрезал мне руки все. Почти всё допахал, одна только полоска осталась. Приходите, - говорит, - братцы, помогать, а то, как мы его одного не осилим, все наши труды пропадут. Если дурак останется да крестьянствовать будет, они нужды не увидят, он обоих братьев кормить будет.

Пообещал чертенок от Семена-воина назавтра приходить помогать, и разошлись на том чертенята.

 

III

Вспахал Иван весь пар, только одна полоска осталась. Приехал допахивать. Болит у него живот, а пахать надо. Выхлестнул гужи, перевернул соху и поехал пахать. Только завернулся раз, поехал назад - ровно за корень зацепило что-то - волочет. А это чертенок ногами вокруг рассохи заплел - держит. "Что за чудо! - думает Иван. - Корней тут не было, а корень". Запустил Иван руку в борозду, ощупал - мягкое. Ухватил что-то, вытащил. Черное, как корень, на корне что-то шевелится. Глядь - чертенок живой.

- Ишь ты, - говорит, - пакость какая!

Замахнулся Иван, хотел о приголовок пришибить его, да запищал чертенок.

- Не бей ты меня, - говорит, - а я тебе что хочешь сделаю.

- Что ж ты мне сделаешь?

- Скажи только, чего хочешь.

Почесался Иван.

- Брюхо, - говорит, - болит у меня - поправить можешь?

- Могу, - говорит.

- Ну, лечи.

Нагнулся чертенок в борозду, пошарил, пошарил когтями, выхватил корешок-тройчатку, подал Ивану.

- Вот, - говорит, - кто ни проглотит один корешок, всякая боль пройдет.

Взял Иван, разорвал корешки, проглотил один. Сейчас живот прошел.

Запросился опять чертенок.

- Пусти, - говорит, - теперь меня, я в землю проскочу - больше ходить не буду.

- Ну что же, - говорит, - бог с тобой!

И как только сказал Иван про бога - юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась. Засунул Иван два остальных корешка в шапку и стал допахивать. Запахал до конца полоску, перевернул соху и поехал домой. Отпряг, пришел в избу, а старший брат, Семен-воин, сидит с женой - ужинают. Отняли у него вотчину, - насилу из тюрьмы ушел и прибежал к отцу жить.

Увидал Семен Ивана.

- Я, - говорит, - к тебе жить приехал; корми нас с женой, пока место новое выйдет.

- Ну что ж, - говорит, - живите.

Только хотел Иван на лавку сесть - не понравился барыне дух от Ивана. Она и говорит мужу:

- Не могу я, - говорит, - с вонючим мужиком вместе ужинать.

Семен-воин и говорит:

- Моя барыня говорит, от тебя дух не хорош - ты бы в сенях поел.

- Ну что ж, - говорит. - Мне и так в ночное пора - кобылу кормить.

Взял Иван хлеба, кафтан и поехал в ночное.

 

IV

Отделался в эту ночь чертенок от Семена-воина и пришел по уговору Иванова чертенка искать - ему помогать дурака донимать. Пришел на пашню; поискал, поискал товарища - нет нигде, только дыру нашел. "Ну, - думает, - видно, с товарищем беда случилась, надо на его место становиться. Пашня допахана - надо будет дурака на покосе донимать".

Пошел чертенок в луга, напустил на Иванов покос паводок; затянуло весь покос грязью. Вернулся на зорьке Иван из ночного, отбил косу, пошел луга косить. Пришел Иван, стал косить; махнет раз, махнет другой - затупится коса, не режет, точить надо. Бился, бился Иван.

- Нет, - говорит, - пойду домой, отбой (молоток и костыль, на котором точат соху. - Ред.) принесу да и хлеба ковригу. Хоть неделю пробьюсь, а не уйду, пока не выкошу.

Услыхал чертенок - задумался.

- Калян (упрям. - Ред. ), - говорит, - дурак этот, не проймешь его. Надо на другие штуки подниматься.

Пришел Иван, отбил косу, стал косить. Залез чертенок в траву, стал косу за пятку ловить, носком в землю тыкать, Трудно Ивану, однако выкосил покос - осталась одна делянка в болоте. Залез чертенок в болото, думает себе: "Хоть лапы перережу, а не дам выкосить".

Зашел Иван в болото; трава - смотреть - не густая, а не проворотить косы. Рассердился Иван, начал во всю мочь махать; стал чертенок подаваться - не поспевает отскакивать; видит - дело плохо, забился в куст. Размахнулся Иван, шаркнул по кусту, отхватил чертенку половину хвоста. Докосил Иван покос, велел девке грести, а сам пошел рожь косить.

Вышел с крюком, а кургузый чертенок уж там, перепутал рожь так, что на крюк нейдет. Вернулся Иван, взял серп и принялся жать - выжал всю рожь.

- Ну, теперь, - говорит, - надо за овес браться.

Услыхал кургузый чертенок, думает: "На ржи не донял, так на овсе дойму, дай только утра дождаться". Прибежал чертенок утром на овсяное поле, а овес уже скошен: Иван его ночью скосил, чтоб меньше сыпался. Рассердился чертенок.

- Изрезал, - говорит, - меня и замучал дурак. И на войне такой беды не видал! Не спит, проклятый, за ним не поспеешь! Пойду, - говорит, - теперь в копны, прогною ему всё.

И пошел чертенок в ржаную копну, залез между снопами - стал гноить: согрел их и сам согрелся и задремал.

А Иван запряг кобылу и поехал с девкой возить. Подъехал к копне, стал кидать на воз. Скинул два снопа, сунул - прямо чертенку в зад; поднял - глядь: на вилах чертенок живой, да еще кургузый, барахтается, ужимается, соскочить хочет.

- Ишь ты, - говорит, - пакость какая! Ты опять тут?

- Я, - говорит, - другой, то мой брат был. А я, - говорит, - у твоего брата Семена был.

- Ну, - говорит, - какой ты там ни будь, и тебе то же будет! - Хотел его об грядку пришибить, да стал его просить чертенок.

- Отпусти, - говорит, - больше не буду, а я тебе что хочешь сделаю.

- Да что ты сделать можешь?

- А я, - говорит, - могу из чего хочешь солдат наделать.

- Да на что их?

- А на что, - говорит, - хочешь их поверни; они всё могут.

- Песни играть могут?

- Могут.

- Ну что же, - говорит, - сделай.

И сказал чертенок:

- Возьми ты, вот, сноп ржаной, тряхни его о землю гузом и скажи только: "Велит мой холоп, чтоб был не сноп, а сколько в тебе соломинок, столько бы солдат".

Взял Иван сноп, тряхнул оземь и сказал, как велел чертенок. И расскочился сноп, и сделались солдаты, и впереди барабанщик и трубач играют. Засмеялся Иван.

- Ишь ты, - говорит, - как ловко! Это, - говорит, - хорошо - девок веселить.

- Ну, - говорит чертенок, - пусти же теперь.

- Нет, - говорит, - это я старновки делать буду, а то даром зерно пропадает. Научи, как опять в сноп поворотить. Я его обмолочу.

Чертенок и говорит:

- Скажи: "Сколько солдат, столько соломинок. Велит мой холоп, будь опять сноп!"

Сказал так Иван, и стал опять-сноп. И стал опять проситься чертенок.

- Пусти, - говорит, - теперь.

- Ну что ж!

Зацепил его Иван за грядку, придержал рукой, сдернул с вил.

- С богом, - говорит.

И только сказал про бога - юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась.

Приехал Иван домой, а дома и другой брат, Тарас, с женой сидят - ужинают. Не расчелся Тарас-брюхан, убежал от долгов и пришел к отцу. Увидал Ивана.

- Ну, - говорит, - Иван, пока я расторгуюсь, корми нас с женой.

- Ну что же, - говорит, - живите.

Снял Иван кафтан, сел к столу. А купчиха говорит:

- Я, - говорит, - с дураком кушать не могу: от него, - говорит, - потом воняет.

Тарас-брюхан и говорит:

- От тебя, - говорит, - Иван, дух не хорош - поди в сенях поешь.

- Ну что ж,- говорит. Взял хлеба, ушел на двор.

- Мне, - говорит, - кстати в ночное пора - кобылу кормить.

 

V

Отделался в эту ночь и от Тараса чертенок - пришел по уговору товарищам помогать - Ивана-дурака донимать. Пришел на пашню, поискал, поискал товарищей - нет никого, только дыру нашел. Пошел на луга - в болоте хвост нашел, а на ржаном жниве и другую дыру нашел. "Ну, - думает, - видно, над товарищами беда случилась, надо на их место становиться, за дурака приниматься".

Пошел чертенок Ивана искать. А Иван уж с поля убрался, в роще лес рубит.

Стало братьям тесно жить вместе, велели дураку себе на избы лес рубить, новые дома строить.

Прибежал чертенок в лес, залез в сучья, стал мешать Ивану деревья валить. Подрубил Иван дерево как надо, чтоб на чистое место упало, стал валить - дуром пошло дерево, повалилось куда не надо, на суках застряло. Вырубил Иван рогач (шест, рычаг. - Ред.), начал отворачивать - насилу свалил дерево. Стал Иван рубить другое - опять то же. Бился, бился, насилу выпростал. Взялся за третье - опять то же. Думал Иван хлыстов (целое дерево, очищенное от сучьев. - Ред.) полсотни срубить, и десятка не срубил, а уж ночь на дворе. И замучился Иван. Валит от него пар, как туман по лесу пошел, а он всё не бросает. Подрубил он еще дерево, и заломило ему спину, так что мочи не стало; воткнул топор и присел отдохнуть. Услыхал чертенок, что затих Иван, обрадовался. "Ну, - думает, - выбился из сил - бросит; отдохну теперь и я". Сел верхом на сук и радуется. А Иван поднялся, вынул топор, размахнулся да как тяпнет с другой стороны, сразу затрещало дерево - грохнулось. Не спопашился (не остерегся. - Ред.) чертенок, не успел ног выпростать, сломался сук и защемил чертенка за лапу. Стал Иван очищать - глядь: чертенок живой. Удивился Иван.

- Ишь ты, - говорит, - пакость какая! Ты опять тут?

- Я, - говорит, - другой. Я у твоего брата Тараса был.

- Ну, какой бы ты ни был, а тебе то же будет!

Замахнулся Иван топором, хотел его обухом пристукнуть. Взмолился чертенок.

- Не бей, - говорит, - меня, я тебе что хочешь сделаю.

- Да что ж ты сделать можешь?

- А я, - говорит, - могу тебе денег сколько хочешь наделать.

- Ну что ж, - говорит, - наделай!

И научил его чертенок.

- Возьми ты, - говорит, - листу дубового с этого дуба и потри в руках. Наземь золото падать будет.

Взял Иван листьев, потер - посыпалось золото.

- Это, - говорит, - хорошо, когда на гулянках с ребятами играть.

- Пусти же, - говорит чертенок.

- Ну что ж! - Взял Иван рогач, выпростал чертенка. - Бог с тобой! - говорит. - И как только сказал про бога - юркнул чертенок под землю, как камень в воду, только дыра осталась.

 

VI

Построили братья дома и стали жить порознь. А Иван убрался с поля, пива наварил и позвал братьев гулять. Не пошли братья к Ивану в гости.

- Не видали мы, - говорят, - мужицкого гулянья.

Угостил Иван мужиков, баб и сам выпил - захмелел и пошел на улицу в хороводы. Подошел Иван к хороводам, велел бабам себя величать.

- Я, - говорит, - вам того дам, чего вы в жизнь не видали. - Посмеялись бабы и стали его величать. Отвеличали и говорят:

- Ну что ж, давай.

- Сейчас, - говорит, - принесу. - Ухватил севалку (лукошко. - Ред.), побежал в лес. Смеются бабы: "То-то дурак!" И забыли про него. Глядь: бежит Иван назад, несет севалку полну чего-то.

- Оделять, что ли?

- Оделяй.

Захватил Иван горсть золота - кинул бабам. Батюшки! Бросились бабы подбирать; выскочили мужики, друг у дружки рвут, отнимают. Старуху одну чуть до смерти не задавили. Смеется Иван.

- Ах вы, дурачки, - говорит, - зачем вы бабушку задавили. Вы полегче, а я вам еще дам. - Стал еще швырять.

Сбежался народ, расшвырял Иван всю севалку. Стали просить еще. И Иван говорит:

- Вся. Другой раз еще дам. Теперь давайте плясать, играйте песни.

Заиграли бабы песни.

- Не хороши, - говорит, - ваши песни.

- Какие же, - говорят, - лучше?

- А я, - говорит, - вот вам покажу сейчас.

Пошел на гумно, выдернул сноп, обил его, поставил на гузо, стукнул.

- Ну, - говорит, - сделай, холоп, чтоб был не сноп, а каждая соломинка - солдат. Расскочился сноп, стали солдаты; заиграли барабаны, трубы. Велел Иван солдатам песни играть, вышел с ними на улицу. Удивился народ. Поиграли солдаты песни, и увел их Иван назад на гумно, а сам не велел никому за собой ходить, и сделал опять солдат снопом, бросил на одонье (кладь хлеба в снопах. - Ред.). Пришел домой и лег спать в закуту.

 

VII

Узнал наутро про эти дела старший брат Семен-воин, приходит к Ивану.

- Открой ты мне, - говорит, - откуда ты солдат приводил и куда увел?

- А на что, - говорит, - тебе?

- Как на что? Со солдатами всё сделать можно. Можно себе царство добыть. Удивился Иван.

- Ну? Что ж ты, - говорит, - давно не сказал? Я тебе сколько хочешь наделаю. Благо мы с девкой много насторновали (обмолотили снопы. - Ред.).

Повел Иван брата на гумно и говорит:

- Смотри же, я их делать буду, а ты их уводи, а то коли их кормить, так они в один день всю деревню слопают.

Обещал Семен-воин увести солдат, и начал Иван их делать. Стукнет по току снопом - рота; стукнет другим - другая; наделал их столько, что всё поле захватили.

- Что ж, будет, что ли?

Обрадовался Семен и говорит:

- Будет. Спасибо, Иван.

- То-то, - говорит. - Коли тебе еще надо, ты приходи, я еще наделаю. Соломы нынче много.

Сейчас распорядился Семен-воин войском, собрал их как следует и пошел воевать.

Только ушел Семен-воин, приходит Тарас-брюхан - тоже узнал про вчерашнее дело, стал брата просить:

- Открой мне, откуда ты золотые деньги берешь? Кабы у меня такие вольные деньги были, я бы к этим деньгам со всего света деньги собрал.

Удивился Иван.

- Ну! Ты бы давно, - говорит, - мне сказал. Я тебе сколько хочешь натру.

Обрадовался брат:

- Дай мне хоть севалки три.

- Ну что ж, - говорит, - пойдем в лес; а то лошадь запряги - не унесешь.

Поехали в лес; стал Иван с дуба листья натирать. Насыпал кучу большую.

- Будет, что ли?

Обрадовался Тарас.

- Пока будет, - говорит. - Спасибо, Иван.

- То-то, - говорит. - Коли тебе еще надо, приходи, я натру еще - листу много осталось.

Набрал Тарас-брюхан денег воз целый и уехал торговать. Уехали оба брата. И стал Семен воевать, а Тарас торговать.

И завоевал себе Семен-воин царство, а Тарас-брюхан наторговал денег кучу большую.

Сошлись братья вместе и открылись друг другу: откуда у Семена солдаты, а у Тараса деньги. Семен-воин и говорит брату:

- Я, - говорит, - царство себе завоевал, и мне жить хорошо, только у меня денег нехватка - солдат кормить.

А Тарас-брюхан говорит:

- А я, - говорит, - нажил денег бугор большой, только одно, - говорит, - горе - караулить денег некому.

Семен-воин и говорит:

- Пойдем, - говорит, - к брату Ивану, - я велю ему еще солдат наделать - тебе отдам твои деньги караулить, а ты вели ему мне денег натереть, чтоб было чем солдат кормить.

И поехали они к Ивану. Приезжают к Ивану. Семен и говорит:

- Мне мало, братец, моих солдат, сделай мне, - говорит, - еще солдат, хоть копны две переделай.

Замотал головой Иван.

- Даром, - говорит, - не стану больше тебе солдат делать.

- Да как же, - говорит, - ты обещал?

- Обещал, - говорит, - да не стану больше.

- Да отчего ж ты, дурак, не станешь?

- А оттого, что твои солдаты человека до смерти убили. Я намедни пашу у дороги: вижу, баба по дороге гроб везет, а сама воет. Я спросил: "Кто помер?" Она говорит: "Мужа Семеновы солдаты на войне убили". Я думал, что солдаты будут песни играть, а они человека до смерти убили. Не дам больше.

Так и уперся, не стал больше делать солдат. Стал и Тарас-брюхан просить Ивана-дурака, чтоб он ему еще золотых денег наделал. Замотал головой Иван.

- Даром, - говорит, - не стану больше тереть.

- Да как же, ты, - говорит, - обещал?

- Обещал, - говорит, - да не стану больше.

- Да отчего же ты, дурак, не станешь?

- А оттого, что твои золотые у Михайловны корову отняли.

- Как отняли?

- Так, отняли. Была у Михайловны корова, ребята молоко хлебали, а намедни пришли ее ребята ко мне молока просить. Я и говорю им: "А ваша корова где?" Говорят: "Тараса-брюхана приказчик приезжал, мамушке три золотые штучки дал, а она ему и отдала корову, нам теперь хлебать нечего". Я думал, ты золотыми штучками играть хочешь, а ты у ребят корову отнял. Не дам больше!

И уперся дурак, не дал больше. Так и уехали братья. Уехали братья и стали судить, как своему горю помочь... Семен и говорит:

- Давай вот что сделаем. Ты мне денег дай - солдат кормить, а я тебе половину царства с солдатами отдам - твои деньги караулить.

Согласился Тарас. Поделились братья, и стали оба царями и оба богаты.
Категория: Толстой Л. Н. | Просмотров: 751 | | Теги: сказки Льва Толстого | Рейтинг: 5.0/1