Муми-тролль и комета (глава двенадцатая)

Главная - Туве Янссон - Муми-тролль и комета (глава двенадцатая)
Муми-тролль и комета (глава двенадцатая)

Муми-тролль и комета (глава двенадцатая)

Глава двенадцатая

День седьмого октября был очень тихий и жаркий. Муми-тролль широко зевнул и вдруг громко захлопнул пасть. Глаза у него сделались совсем круглые и пустые.
– Сегодня, – сказал он.
– Комета, – прошептал Снифф.
Казалось, она заполнила собой всё небо и сверкала так ярко, что на неё было боязно взглянуть. Озарённый её дрожащим светом, лес стоял затаив дыхание и ждал.
Муравьи заползли в муравейники, птицы попрятались в гнёзда, каждая букашка нашла себе норку, ища спасения от кометы.
– Который час? – спросил Муми-тролль.
– Десять минут первого, – ответил Снорк. Больше никто ничего не сказал. Они слезли с дерева и пошли прямо на запад. Хемуль шёл и без конца брюзжал то из-за погибшего альбома с марками, то из-за помятого платья.
– Заткнись, – сказал Снорк. – Сегодня у нас есть заботы поважнее.
– Как по-твоему, она не опередит нас? – шёпотом спросила фрёкен Снорк.
– Нет, нет, – ответил Муми-тролль. – Не беспокойся.
Но он не смел поднять на неё глаз. Лес был тут зелёный и цветущий – саранча облетела стороной эти края. Местность понемногу понижалась, вокруг было полно синих полевых цветов.
– Хочешь цветок за ухо? – спросил Муми-тролль.
– Ой нет! – ответила фрёкен Снорк. – Я вся как на иголках, где уж тут думать об украшениях.
В это мгновение до них донёсся вопль Сниффа, который бежал впереди всех.
– Опять, наверное, какая-нибудь буза, – проворчал Хемуль.
– Эй! Гей! – кричал Снифф. – Скорее сюда! Бегом!
Он сунул лапы в рот и пронзительно засвистел. Муми-тролль пулей бросился к нему.
Но что это? Он принюхался. В нос ему пахнул приятный запах свежевыпеченных булок. Лес поредел – и Муми-тролль стал на месте как вкопанный.
Внизу под ним лежала родная долина. А посреди стоял их голубой дом – такой же голубой, такой же тихий и уютный, как и в тот день, когда он покидал его. А в доме его мама тихо-мирно пекла булки и пряники.
– Ведь я же говорил, что всё будет хорошо! – сказал Муми-тролль.
– А вон ваш новый мост! – воскликнула фрёкен Снорк. – А вон дерево, про которое ты мне говорил. Ах, какой чудесный у вас дом!
– Ещё бы! – гордо сказал Муми-тролль. И они начали спускаться в долину, голодные и полные ожидания.
Муми-мама стояла на кухне и украшала большой торт светло-жёлтыми сбитыми сливками и райскими грушами. На стенках торта красовалась надпись из шоколада: «Моему милому Муми-троллю», а на самой верхушке сияла сахарная звезда.
Муми-мама тихонько насвистывала про себя и нет-нет да и выглядывала в окошко.
Муми-папа беспокойно прохаживался из комнаты в комнату и без конца мешал.
– Им давно бы пора быть здесь, – говорил он. – Уже половина второго.
– Будут, будут, – успокаивала его Муми-мама. – Подержи-ка вот, я переставлю торт. Блюдечко вылижет Снифф, он это любит.
– Только бы он вернулся, – сказал Муми-папа и вздохнул.
В эту минуту вошёл Ондатр и сел на ларь для дров.
– Ну, как обстоят дела с кометой? – спросил Муми-папа.
– Она приближается, – сказал Ондатр. – Дети земные могут сетовать и страшиться, философ – никогда!
– Не хочешь пряничка? – спросила Муми-мама.
– Мм… пожалуй, можно штучку, – согласился Ондатр и, съев восемь, проговорил: – Кажется, вон там по склону прошёл Муми-тролль в весьма пёстрой компании.
– Муми-тролль? – вскрикнула Муми-мама. – Что же ты мне сразу не сказал!
И она бросилась на веранду, а с веранды в сад.
А они уже бежали по мосту! Сперва её любимый сын, потом Снифф, а за ними куча незнакомого народу.
Муми-тролль бросился в материнские объятия.
– Родной мой Муми-сын! – сказала Муми-мама. – Я так тебя ждала!
– А я дрался! – восхищённо заговорил Мумии-тролль. – С ядовитым кустом, и я победил! Руки у него так и отлетали – раз-раз! – и под конец остался один пенёк!
– И откуда только смелость взялась! – сказала мама. – А кто эта маленькая девочка?
– Это сестра Снорка, – ответил Муми-тролль. – Поклонись папе и маме, фрёкен Снорк!. Это её я спасал от ядовитого куста! А это мой лучший друг Снусмумрик. А это Хемуль, Он собирает почтовые марки.
– В самом деле? – любезно отозвался Муми-папа. – Ну-ну, в молодости я тоже собирал марки. Очень интересное хобби.
– У меня это не хобби, а профессия, – прошипел Хемуль. Он плохо выспался.
– Тогда я должен показать вам целый альбом, который принесло вчера ветром, – сказал Муми-папа.
– Альбом с марками? – оживился Хемуль. – Принесло ветром?
– Да, да, – подтвердила Муми-мама. – Я выставляла тесто, чтобы оно поднялось, а утром гляжу – в нём полно каких-то противных липких бумажек.
– «Противных липких бумажек»! – воскликнул Хемуль. – Они целы? Где они? Надеюсь, вы не выбросили их?
Муми-мама указала на перила веранды. Там аккуратно просушивался целёхонький альбом с марками.
Хемуль издал радостный вопль и бросился на веранду.
– Во? как запрыгал, – сказал Снорк. – Небось не запрыгает так и от самой кометы.
– Ах да, комета… – озабоченно сказала Муми-мама. – Ондатр рассчитал, что она упадёт вечером прямо в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.
– Предлагаю провести по этому поводу собрание, – вылез Снорк. – И, пожалуй, лучше в помещении, если хозяева не возражают.
– Конечно! Само собой разумеется! – сказал Муми-папа. – Входите, пожалуйста! Всё наше – ваше!
– Вы, надеюсь, не откажетесь От пряников? – сказала Муми-мама, расставляя на столе новый кофейный сервиз с розами и лилиями. – Ах, милые дети, как хорошо, что вы вернулись домой!
– А вы получили телеграмму от домового? – спросил Снифф.
– Да, – ответил Муми-папа. – Только буквы в ней стояли как попало, и всё больше восклицательные знаки. Домовой, как видно, нервничал, и ему было не до грамматики.
– Кофе подан! – крикнула в окно Муми-мама.
Но Хемуль только проворчал в ответ, что ему некогда: он разбирает свои почтовые марки.
– Итак, – сказал Снорк, – приступим к делу. К сожалению, я утратил свою тетрадь, где записаны правила спасения от комет. Но если спокойно обдумать вопрос, станет совершенно ясно, что пункт первый правил гласит: найти хорошее место, где можно спрятаться.
– Зачем же начинать всё сначала? – сказала сестра. – Разве мы не договорились спрятаться в гроте Муми-тролля?
– И взять с собой все драгоценности! – крикнул Снифф, крепко сжимая в лапах золотой кинжал. – Кстати сказать, грот мой.
– Что вы говорите! – воскликнула Муми-мама. – У вас есть грот?
Тут Муми-тролль и Снифф пустились наперебой рассказывать о том, как они нашли грот, какой он мировой и как хорошо в нём можно спрятаться. Они старались переговорить друг друга, и Снифф опрокинул на скатерть чашку с кофе.
– Ай-яй-яй, – сказала Муми-мама. – Впрочем, не всё ли равно, раз Земля-то погибнет. Садись на коврик и вылизывай блюдечко из-под торта, дружок. Оно на столике для мытья посуды.
– Пункт второй, – сказал Снорк. – Разделение труда. Надо как можно скорее отнести в грот ценные вещи: ведь уже три часа. Мы с сестрой позаботимся о постельном белье.
– Прекрасно, – сказала Муми-мама. – Я захвачу банки с вареньем. А Муми-тролль пусть очистит комод.
И тут началась небывалая беготня, укладывание и переноска вещей.
Муми-папа складывал всё в тачку, а Муми-мама сновала по дому, отыскивая то бечёвку, то старые газеты.
Можно было подумать, тут замышляется бегство за границу или даже что похуже – так они спешили.
Раз за разом Муми-папа откатывал тачку через лес к берегу моря и вываливал её на песок. Муми-тролль и Снусмумрик на верёвке поднимали пожитки в грот, а остальные тем стременем отрывали всё, что только можно оторвать в Муми-доме, включая завитушки от шкафа и верёвочки от вьюшек.
– Ничегошеньки-то я тебе не оставлю, вредная комета, – пыхтела Муми-мама, волоча в гору ванну. – Снорк, дорогой, сбегай на огород, вытащи редиску. Всю-всю, даже самую мелкую. А ты, Снифф, отнеси в грот наш торт. Только смотри поосторожней!
Муми-папа с такой скоростью летел через мост, что тачка так и подпрыгивала.
– Не мешало бы поторопиться, – сказал он. – Скоро стемнеет, а ещё надо заделать потолок в гроте!
– Сейчас, сию минуту! – отвечала Муми-мама. – Вот только захвачу ракушки с клумб да комнатные розы, что получше…
– Всё это, к сожалению, придётся оставить, – сказал папа. – Садись в ванну, дорогая, и я мигом домчу тебя до грота. А где Хемуль?
– Считает марки, – ответила фрёкен Снорк.
– Эй, Хемуль! – крикнул Снорк. – Прыгай в ванну, а то скоро здесь так трахнет, что от твоих марок ничего не останется!
– Боже упаси, – сказал Хемуль и прыгнул в тачку с альбомом в охапке.
И Муми-папа доставил весь воз к гроту.
Мрачно было на морском берегу. Мёртвое и голое, лежало на виду дно моря. Небо было багровое, деревья задыхались от жары. Комета была совсем близко. Огромным, раскалённым добела шаром неслась она прямо к Муми-долу.
– А где же Ондатр? – испуганно спросила Муми-мама.
– Он не захотел с нами, – ответил Муми-папа. – Он сказал, бегать туда-сюда унижает его философское достоинство, и я оставил его в покое. Гамак я оставил ему.
– Так-так, – сказала Муми-мама. – Все философы такие чудаки! Ну-ка, посторонитесь, ребятки, папа поднимет ванну.
Муми-папа обвязал ванну в полтора оборота, и её потянули наверх к гроту.
– Майна! Вира! – покрикивали Муми-тролль, Снифф и Снусмумрик наверху.
– Вира! Майна! – вторили снизу Муми-папа и снорки, а Муми-мама сидела на берегу и вытирала вспотевший лоб.
– Такой тяжёлый переезд! – вздыхала она.

А Хемуль забрался в грот, сел в уголке и принялся разбирать свои опечатки.
– Вечно буза да беготня, – ворчал он про себя. – Ума не приложу, какой бес в них вселился.
А на берегу становилось всё жарче и всё темнее, время подвигалось к семи…
Ванна оказалась слишком велика и не проходила в грот, Снорк хотел провести по этому поводу собрание, но его пресекли – времени было в обрез. Ванну попросту взгромоздили на крышу грота, и очень кстати. Она закрыла дыру в потолке с точностью до четырёх сантиметров! Муми-мама постелила для всех на мягком песчаном полу, зажгла керосиновую лампу и завесила вход шерстяным одеялом.
– Ты думаешь, оно выдержит? – спросил Мумии-тролль.
– Постой-ка, – сказал Снусмумрик и достал из кармана маленькую бутылочку. – Вот немного подземного подсолнечного масла, о котором я говорил. Смажьте одеяло снаружи, и оно выдержит любой жар.
– А оно не оставит пятен? – с тревогой спросила Муми-мама.
В эту минуту перед гротом что-то заворошилось, задышало, и из-под краешка одеяла показался сперва нос, готом два блестящих глаза, а потом и весь Ондатр целиком.
– Ага, дяденька всё-таки пришёл! – сказал Снифф.
– Да, что-то жарко стало в гамаке, – ответил Ондатр. – Вот я и подумал, что в гроте-то, пожалуй. прохладнее будет.
И он с достоинством протопал в угол и уселся там.
– Теперь мы совсем готовы, – сказал Муми-папа. – Который час?
– Двадцать пять минут восьмого, – ответил Снорк.
– Тогда мы ещё успеем разъесть торт, – сказала Муми-мама. – Куда ты его поставил, Снифф?
– Туда куда-то, – ответил Снифф и махнул рукой в угол, где сидел Ондатр.
– Куда – туда? – спросила Муми-мама. – Я его что-то не вижу. Ты не видел здесь торта, пророк?
– Вот уж не интересуюсь тортами, – ответил Ондатр, важно оправляя усы. – Я никогда их не вижу, не пробую и даже не дотрагиваюсь до них.
– Так куда же он делся? – изумлённо воскликнула Муми-мама. – Снифф, голубчик, не мог же ты съесть его, пока нёс!
– Ещё бы, такой огромный! – невинно заметил Снифф.
– Значит, ты всё-таки куснул от него? – вскипел Муми-тролль.
– Только самую верхушку, звезду, она была здорово твёрдая, – сказал Снифф и юркнул под матрац.
– Фу-ты ну-ты, – сказала Муми-мама и опустилась на стул, вдруг почувствовав себя очень усталой. – Кругом сплошные неприятности.
Фрёкен Снорк критически оглядела Ондатра.
– А вы не встанете на минутку, дяденька? – сказала она.
– Зачем? Я сижу себе и сижу, – сказал Ондатр.
– Вы сидите на нашем торте! – сказала фрёкен Снорк.
Ондатр поспешно вскочил, и – о боже! – какой он имел задний вид! И какой вид имел торт!
– Вот это уж слишком так слишком! – крикнул Снифф, вылезая из-под матраца. – Наш торт!
– В мою честь, – мрачно заметил Муми-тролль.
– Теперь я останусь липкий на всю жизнь! – возмутился Ондатр. – И в этом вы виноваты!
– Да успокойтесь вы все! – воскликнула Муми-мама. – Неужели вы не понимаете, что это комета заставляет нас так нервничать. Ведь торт-то остался совершенно тот же, он только немножко видоизменился. А ну-ка, подходите ко мне с тарелками, и мы по справедливости разделим его!
И Муми-мама разрезала видоизменённый торт на девять совершенно равных частей, и каждый получил по куску. Потом она налила в умывальный тазик воды, и Ондатр уселся в него.
– Вы нарушили мой душевный покой, – сказал он. – В жизни мыслителя просто не должно случаться подобных вещей.
– Пустяки, – утешала его Муми-мама.
– Как – пустяки? Я не считаю, что это пустяки! – сказал Ондатр и съел большой кусок торта.
В гроте становилось всё жарче и жарче. Они сидели каждый в своём углу, вздыхали, говорили о том, что всем давно уже было известно, и ждали.
Вдруг Муми-тролль так и подскочил на месте.
– Мы забыли про Мартышку! – воскликнул он.
Муми-мама в ужасе заломила лапы.
– Её надо спасти! – продолжал Муми-тролль. – Кто знает, где она живёт?
– Она нигде не живёт, – сказал Муми-папа. – Боюсь, мы просто не успеем её разыскать.
– Не выходи сейчас, милый Муми-тролль, прошу тебя, – сказала фрёкен Снорк.
– Я должен, – твёрдо отвечал Муми-тролль. – Ну, пока!
– Возьми мои часы, чтобы следить за временем, – сказал Снорк. – И поторопись! Уже четверть девятого!
– Значит, у меня ещё есть целых двадцать семь минут, – сказал Муми-тролль, обнял свою встревоженную мать, проглотил последний кусок торта и выскочил наружу.
Воздух на берегу был горяч, как огонь, деревья стояли неподвижно, боязливо трепеща всеми свежими листьями. Комета ослепительно сверкала, закрывая собой всё небо.
Муми-тролль бежал по песку в лес и кричал во всё горло:
– Э-ге-гей, Мартышка! Покажись! Мартышка!
Красный свет под деревьями накладывал на всё какой-то жутковатый отпечаток. Нигде не было видно ни души, вся ползучая мелюзга попряталась в землю и притаилась там в страхе и ожидании.
Муми-троллю казалось, будто он остался один на свете, так ему было одиноко. Он бежал между стволов деревьев, звал, прислушивался и снова бежал. Но вот он остановился и взглянул на часы.
Оставалось всего двенадцать минут. Пора поворачивать назад.
Он крикнул напоследок и прислушался, ожидая ответа, Откуда-то издалека-издалека донёсся слабый писк. Муми-тролль приложил лапы ко рту и снова крикнул. Теперь ответ раздался поближе. А вот и сама Мартышка скачет в листве с дерева на дерево!
– Так это ты! – восхищённо затараторила она. – Привет, привет! А я-то сижу и думаю…
– У нас нет времени для болтовни, – поспешно сказал Муми-тролль. – Следуй за мной – получишь апельсин. Только живо, не то съедят другие.
Оставалось всего пять минут…
Никогда ещё Муми-тролль не бегал так быстро. Горячий воздух жёг ему глаза, во рту пересохло.
А Мартышка прыгала с дерева на дерево и без умолку болтала и смеялась.
– Апельсины! – трещала она. – Давненько я не пробовала апельсинов. Ты уверен, что они настоящие? Если здесь и дальше будет так хорошо и тепло, вот увидишь, как быстро они полезут отовсюду. Я всегда чищу их своим особым способом…
Четыре минуты!
Между деревьями проглянул берег…
Три минуты!
Как трудно бежать по песку… Муми-тролль подхватил Мартышку на руки и стрелой понёсся к скале.
Перед входом в грот стояла его мама и ждала. Она всплеснула лапами и закричала:
– Бегом! Бегом!
С грехом пополам они вскарабкались на скалу. Муми-мама сгребла их в охапку и затолкала в грот, а потом юркнула туда сама.
– Ты успел! – воскликнула фрёкен Снорк и постепенно стала опять розовой.
– Апельсин… – начала было Мартышка и вдруг удивлённо замолкла.
Снаружи…
Снаружи как зашипит, как загудит!
Все, кроме Хемуля (он считал свои марки) и Ондатра (он застрял в тазике), бросились на песок и крепко ухватились друг за друга. Лампа погасла, и стало совершенно темно.
Комета проносилась над Землёй. Было ровно восемь часов сорок две минуты и ещё четыре секунды.
В небе шипело и грохотало, словно там рвались миллионы ракет и миллиарды ручных гранат, гора тряслась и дрожала. Хемуль упал животом прямо на ворох своих марок. Снифф заревел по-страшному, а Снусмумрик надвинул шляпу на самый нос – так казалось ему безопасней. Раскалённые камни дождём посыпались в ванну на крыше.
С гулом и грохотом комета протащила свой пылающий огненно-красный хвост над долиной, над лесом и над горами и с рёвом унеслась дальше в мировое пространство.
Пройди она чуть-чуть поближе к Земле, и очень может быть, всё разлетелось бы вдребезги. Но она лишь слегка задела её хвостом и устремилась к другим солнечным системам, таким далёким, что ей никогда уже не вернуться обратно к Земле.
Но в гроте этого не знали и думали, что после такого страшного грохота всё сгорело и ничего не осталось на Земле. Что их грот, быть может, единственное, что уцелело на свете. Они прислушивались и прислушивались, но всё тихо было снаружи.
– Мама, – спросил Муми-тролль, – теперь всё?
– Всё, маленький мой Муми-сын, – ответила мама, – Теперь всё хорошо, а сейчас надо спать. Не плачь, Снифф, опасность миновала.
– Какая жуть… – с дрожью в голосе произнесла фрёкен Снорк.
– Не думай больше об этом, – сказала Муми-мама. – Иди сюда, бедная обезьянка, согрейся.
– А апельсин? – спросила Мартышка.
– В другой раз, – ответила Муми-мама. – А теперь я спою вам колыбельную на сон грядущий.
И она запела:
Спите, ребятки, погас небосвод,
В небе кометы ведут хоровод.
Пусть приснится вам сон,
Пусть забудется он…
Ночь наступает, лишь звёзды не спят,
По пастбищам бродят сто малых ягнят.
Постепенно, один за другим, засыпали они, и совсем тихо и безмолвно стало в гроте.


Гость аллаха
Знамена китайского войска
Жертва создателю
Страшилище
Наследник Афин
Бай-ди
Кошечка
Две вороны
Теремок
Глинда из Страны Оз (5. Волшебная лестница)
Рыбий дом
Сказка о баранах
Просмотров: 667 |